Все серьезные симптомы распада, обнаружившиеся уже у нас в довоенную эпоху, в последнем счете связаны с расовой проблемой.

Все равно, идет ли речь о проблемах всеобщего избирательного права или о ненормальностях в области экономики, о печальных симптомах в области культурной жизни или о симптомах вырождения в области политики, о неправильной постановке дела воспитания или о плохих влияниях, оказываемых прессой на взрослых, — все равно в последнем счете вся беда была в пренебрежительном отношении к проблемам расы, в непонимании тех опасностей, которые несли нам чужие расы.

Вот чем объясняется и то обстоятельство, что ни к каким серьезным последствиям не могли привести ни реформы, ни меры социальной помощи, ни усилия чисто политического характера. Серьезного значения не имели также ни экономический подъем, ни рост всей суммы наших научных знаний. Напротив, и нация и государство, т.е. тот организм, который только и дает возможность нации жить и развиваться на земле, не становились здоровее, а постепенно теряли здоровье. При всем внешнем расцвете старой германской империи не удавалось скрыть ее внутренней слабости. Всякая попытка действительно поднять и укрепить империю неизбежно разбивалась о то, что мы игнорировали самую важную из проблем.